Наш собеседник – человек в России известный, крупный политический и общественный деятель, учёный-экономист, автор многих книг и разработчик
интересных экономических теорий – Сергей Юрьевич ГЛАЗЬЕВ. Был министром, депутатом Госдумы, советником президента по вопросам региональной экономической интеграции. С 2008 года академик РАН. С 2025 года Госсекретарь Союзного государства. Беседа с талантливым учёным, занимающим патриотические позиции, находящимся на передовых рубежах науки, имеющим огромный политический опыт и своё мнение по очень многим вопросам, – честь для нашего журнала.
– Сергей Юрьевич, какова область ваших научных интересов в экономической сфере?
– В течение всей своей научной деятельности я занимаюсь исследованием закономерностей долгосрочного развития экономики. В результате этих исследований на обширной статистической базе при помощи методов многомерного статистического анализа была открыта закономерность периодической смены технологических укладов. Это позволило по-новому взглянуть на свойства НТП как главного фактора современного экономического роста, объяснить длительные депрессии, охватывающие развитые страны в периоды смены технологических укладов, а также открыть окна возможностей для отстающих стран, которые в эти периоды могут совершать экономические рывки на волне роста нового технологического уклада. Попутно удалось объяснить причины замедления роста советской экономики, страдавшей технологической многоукладностью вследствие специфики методов директивного централизованного планирования. Ещё одно открытие – закономерность смены мирохозяйственных укладов, обусловленная инерционностью социально-экономических отношений. В результате проведённых измерений удалось показать, что смена технологических укладов происходит раз в полстолетия и сопровождается технологической революцией, а смена мирохозяйственных укладов случается раз в столетие и сопровождается мировой войной. Кстати, на основе этой теории нынешнюю мировую гибридную войну удалось спрогнозировать более десятилетия назад. Результаты этого исследования отражены в моей книге «Последняя мировая война: США начинают и проигрывают». Прогноз завершающейся сейчас смены технологических укладов был сделан более двадцати лет назад. Разумеется, заблаговременно были предложены и меры экономической политики, которые нужно было предпринять, чтобы произошло Российское экономическое чудо и не было войны. Об этом можно прочитать в моём учебном пособии, изданном в МГУ.
– Буду задавать дилетантские вопросы, исходя из того, что вряд ли наша аудитория – профессиональные экономисты. Скажите, пожалуйста, какая, на ваш взгляд, экономическая модель подходит для России и почему?
– Это модель нового мирохозяйственного уклада, сформировавшегося в Китае и формирующегося сейчас в других странах Восточной и Южной Азии. Мы его назвали интегральным, потому что он сочетает институты государственного стратегического планирования и механизмы рыночной конкуренции, государственного контроля за денежным обращением и процедуры кредитования частного предпринимательства, государственной собственности на инфраструктуру и стимулы частного предпринимательства. Государство регулирует рыночную экономику на основе критерия максимизации общественного благосостояния, объединяя вокруг этой цели все социальные группы. В приложении к российской культурно-этической среде эта модель была нами предложена в программе «Социальная справедливость и экономический рост» для обсуждения на Всемирном русском народном соборе несколько лет назад. Более подробно она изложена в моих книгах «Стратегия опережающего развития российской экономики» и «Рывок в будущее».
– Возможен ли в России эффективный капитализм?
– Согласно культивировавшейся у нас марксистской политэкономии, капитализм определяется как социально-экономическая формация с частной собственностью на средства производства, а социализм – как формация с общественной, по факту в СССР – государственной собственностью на средства производства. Сегодня эти понятия выглядят слишком однобоко, если не сказать примитивно. Дело в том, что понятие собственности намного сложнее, чем то, на которое опирались Маркс и советские политэкономы. Для современной экономики, в отличие от древнеримского права, которое до сих пор воспроизводится в учебниках в триаде владею – пользуюсь – распоряжаюсь, понятие собственности носит сложносоставной характер. В развитых странах государство ограничивает собственника средств производства, исходя из общественных интересов, требованиями социального партнёрства, безопасности и оплаты труда, экологической безопасности, техническими регламентами, санитарными нормами и т.д. В интересах общества собственность может быть национализирована или обложена налогами, в том числе при передаче по наследству.
Я бы определил современный социализм как социально-экономическое устройство, в котором общие интересы важнее частных. А капитализм, соответственно, наоборот. При этом не столь важно, в чьих руках находится собственность на средства производства, как устанавливаемые государством ограничения и методы регулирования её использования. Важно, чтобы они ещё работали. Например, конституционное определение нашего государства как социального на практике несовместимо с чудовищным уровнем неравенства, которое воспроизводит фактически реализуемое государством регулирование экономики. Даже в сравнении с ультракапиталистическими странами, где постулируется примат частных интересов и личных свобод, мы проигрываем по требованиям экологической безопасности и социальной ответственности, уровню минимальной зарплаты, правам трудящихся на участие в управлении. Кстати, во всех развитых странах широко практикуется и законодательно закреплено право наёмных работников на участие в управлении предприятием. Это произошло не из-за гуманности современных капиталистов, а вследствие конкурентной борьбы – благодаря превращению знаний и компетенций в главную производительную силу, собственникам предприятий выгодно вовлекать инженеров и квалифицированных рабочих в процесс управления – это создаёт сохозяйскую мотивацию, повышает интеллектуальную отдачу и производительность труда.
Возвращаясь к вашему вопросу об эффективности капитализма, следует уточнить критерий. Если речь идёт об эффективности исходя из общественных интересов, то для этого требуется ответственное перед обществом регулирование экономических отношений, которое несовместимо с коррупцией. При правильно выстроенной системе налогообложения, экологического надзора, регулирования внешнеэкономической деятельности, трудовых и производственных отношений частное предприятие может работать с большим для общества эффектом, чем государственное (даже если отвлечься от коррупции и некомпетентности руководящих кадров).
– Что вы думаете о «шведском социализме», который нравился одному из кандидатов на президентских выборах?
– Под этим понимается социально ориентированная рыночная экономика с высоким уровнем социальной защиты трудящихся и перераспределения в пользу общества национального дохода посредством налогово‑бюджетной системы. Такая система была построена социал-демократами в Швеции и других скандинавских государствах, а также в Германии после войны. К сожалению, она сейчас рушится вследствие наплыва мигрантов и деградации социалистических партий, которые защищают сегодня не столько права трудящихся, сколько сексуальных и прочих меньшинств. Ещё раз подчеркну, что примат общественных интересов над частными должен быть не только закреплён в законодательстве, но и системно реализован в реальной практике на всех уровнях государственного управления.
– Не могу не задать вопрос про соотношение религии и экономики, насколько эти два мира связаны друг с другом? Как приверженность той или иной религии влияет на эффективность экономического поведения людей? И правда ли, что страны протестантской религии в целом развиваются эффективнее, чем страны, где преобладает религия католическая? (Интересны не только Италия и Франция, но и состояние экономики в католических странах Латинской Америки.)
– В экономике работают люди, и их мотивы поведения имеют основополагающее значение для организации хозяйственной деятельности. Мотивы задаются мировоззрением, в основе которого у большинства людей лежат религиозные представления. А деятельность ограничивается законодательством, нормы которого необходимо соблюдать под страхом наказания. По итогам постигшего нашу страну перехода к рыночной экономике четверть века назад я написал книгу «Уроки очередной российской революции: крах либеральных реформ и шанс на экономическое чудо». Там был обоснован принцип соответствия экономической политики нормам общественной морали и нравственности. Полное игнорирование этого принципа реформаторами повлекло катастрофические последствия для нашей страны – обнищание трудящихся и вырождение русского народа, демографические потери которого по итогам 90‑х составили около 12 миллионов человек из-за роста смертности и снижения рождаемости. Люди совестливые, ответственные, патриотичные, законопослушные проиграли жуликам и бандитам. В то время как первые «тянули лямку» на производстве, последние захватывали государственную собственность, в итоге криминальной приватизации которой образовался правящий симбиоз компрадорской олигархии и коррумпированного чиновничества. Захватив предприятия, вчерашние воры занялись перераспределением в свою пользу оборотных, а затем и основных средств, наживаясь на недоплате за труд и распродаже оборудования. Хозяйская мотивация формируется ответственностью предпринимателя за рачительное использование созданной своим трудом собственности. А не криминальной приватизацией государственного имущества, как это было сделано в 90-е годы. В итоге значительная часть трудящегося населения опустилась на социальное дно. Какое может быть развитие в таких условиях, когда главным фактором производства является интеллект, а самой пострадавшей частью общества стали учёные и инженеры, численность которых сократилась многократно.
Если бы реформы соответствовали традиционным для общества морально-этическим ценностям, то мы бы развивались не хуже, чем КНР. На одном из ВРНС (Всемирный Русский Народный Собор) был принят Свод нравственных правил в хозяйствовании, сформулированных на основе православных этических ценностей. Нам надо его придерживаться при осуществлении регулирования экономических отношений.
На ваш вопрос нет однозначного ответа, поскольку система регулирования экономики может противоречить традиционным ценностям общественного сознания. В этом случае происходит демотивация трудящейся части общества, возникает противостояние продуктивной и властвующей элиты, созидательные мотивы уступают место разрушающим. Более столетия назад вышла книга Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», в которой он раскрыл глубинные мотивационные основы предпринимательского поведения в странах Западной Европы и США. В них жажда личного обогащения как признак богоизбранности органично вписана в либерально-демократическое устройство, что обеспечило подъём этих стран в течение XVII–XIX веков. Он сопровождался геноцидом крестьянского сословия и угнетением туземцев в колониях, значительная часть которых исповедовала ислам или буддизм. Получив независимость, эти страны копировали государственное устройство метрополий, которое оказывалось неэффективным. Даже странам Латинской Америки с католическим населением не удалось создать эффективные экономики на основе импортированного из Западной Европы либерально-демократического устройства. С другой стороны, Южная Корея с преимущественно христианским населением стала экономическим чудом. Исламские монархии Персидского залива можно считать более эффективными, чем либерально-демократические страны с мусульманским населением, если не брать во внимание, что в основе их благополучия лежат нефтяная рента и дешёвый труд мигрантов. Следует также иметь в виду, что в странах Запада уже более столетия происходит угасание христианства и морально-нравственная деградация властвующей элиты. Ей уже привесили ярлык секты Эпштейна как антихристианского символа. Составляющее её стержень «глубинное государство» едва ли можно заподозрить в приверженности традиционным христианским ценностям. Скорее наоборот – тенденции дегуманизации и ценности трансгуманизма, подмена человеческого разума искусственным интеллектам открывают перед странами Запада врата Ада. Соответственно, в экономике вместо производительного труда основой богатства становятся финансовые спекуляции и пузыри.
Подводя итог этим размышлениям, можно точно сказать, что система государственного управления экономическим развитием должна опираться на разделяемые большинством трудящегося населения ценности, сформированные в своей основе религиозной традицией. В противном случае здоровое социально-экономическое развитие невозможно, как мы хорошо знаем на собственном опыте. При этом экономический успех приносит сочетание традиционных ценностей и современных технологий, примером которого являются исламские финансы. Эта система кредита на основе этических принципов, включая запрет ростовщичества, показала свою высокую эффективность и устойчивость. Таким образом, экономический успех сопутствует тем странам, система управления развитием которых стоит на фундаменте взращённых религиозной традицией ценностей и использует современные технологии.
– Что нашей стране больше всего мешает, кроме высокой ставки Центробанка? Насколько вы разделяете теорию Андрея Паршева о том, что у нас в принципе не может быть такой эффективной экономики, как на Западе, потому что у них Гольфстрим, а у нас – холод и слишком большие расстояния?
– Если позволите, я переформулирую вопрос: что мешает выращивать растения, кроме отсутствия воды? Кредит в условиях рыночной экономики является главным инструментом авансирования экономического роста. Если его ставка выше, чем рентабельность производственного предприятия, то оно может развиваться только за счёт собственных средств. Это исключает опережающее развитие на основе новых технологий, делает невозможным освоение многих из них. Что касается сурового климата, то современные технологии от него не зависят. Даже сельским хозяйством научились заниматься в вертикально сооружаемых биореакторах, располагаемых в тундре. Замечу, что такие высокоприбыльные и перспективные отрасли нашей экономики, как атомная, ракетно-космическая, металлургическая, судостроительная, нефтегазовая, размещаются во многом в неблагоприятных климатических условиях.
– Почему в России так низко оплачивается сфера науки, культуры, образования – и экспертное сообщество, в сравнении с тем, как на Западе? Дело в состоянии экономики или в неких национальных традициях?
– Уточню, что они оплачиваются вдвое меньше в расчёте на единицу ВВП, а в абсолютном выражении – многократно. Это следствие неправильной социально-экономической политики, в которой всё подчинено ложно понимаемой цели макроэкономической стабильности. Наши денежные власти ограничивают расходы бюджета на низком уровне ради борьбы с инфляцией. Даже в «тучные» нулевые годы сверхприбыли от экспорта углеводородов «стерилизовывались» в стабилизационном фонде, вместо того чтобы вкладываться в развитие, главным фактором которого является человеческий потенциал, формируемый указанными отраслями. Делалось это по рекомендациям МВФ, догматика которого трактует деньги как золотые монеты, для поддержания покупательной способности которых их нужно меньше тратить. Это средневековое понимание денег как особого товара кардинально отличается от их современной функции инструмента связывания имеющихся в экономике ресурсов для обеспечения её расширенного воспроизводства. Догматизм денежных властей поощряется банкирами, наживающимися на дороговизне денег. Но следование этим догмам лишает страну внутренних источников развития и ведёт к упадку.
– Вы в ваших работах говорили о шестом техно‑ логическом укладе. Насколько велика вероятность скатиться если не в каменный век, то в какие-нибудь шестидесятые годы?
– Его ядро составляет комплекс нано-, информационно-коммуникационных, биоинженерных, аддитивных и цифровых технологий. Предметно они воплощены в компьютерах и дата-центрах, мобильной сотовой связи, разнообразных гаджетах, социальных сетях, искусственном интеллекте, солнечных батареях, вакцинах, новых материалах, беспилотных аппаратах и роботах, умных домах и городах. В каменный век легко скатиться, как только отключат электричество.
– Как соотносятся между собой шестой технологический уклад и эра Искусственного Интеллекта? Что, с вашей точки зрения, может происходить в России, если будут повсеместно вводить ИИ во все сферы жизни и многие профессионалы в разных областях окажутся на улице? Ведь у нас сложно будет платить всем им высокое пособие, как, скажем, планировалось в Швейцарии. И что в принципе нужно делать, чтобы предотвратить такой сценарий?
– Искусственный интеллект превратили в страшилку, хотя это не более чем помощник, функции и возможности которого ограничиваются человеком. Мы в пятый раз переживаем, начиная с промышленной революции XVIII века, смену технологических укладов. И каждый раз она сопровождается закрытием значительного числа устаревающих производств и исчезновением соответствующих профессий. Но вместо них появляются новые производства и новые специальности, которые оказываются ещё более массовыми. Мы сегодня не вспоминаем про ямщиков и кочегаров, мало кто помнит стенографисток и телефонисток, ещё можно встретить почтальонов и сталеваров. Но не хватает айтишников, биоинженеров, робототехников, наладчиков автоматизированного оборудования. Токарей сменили операторы станков с ЧПУ. Во всяком случае, до сих пор отмирание одних массовых профессий компенсировалось появлением других. При этом смена технологических укладов всегда сопровождалась структурной безработицей, которая в отстающих странах часто приобретала застойный характер. Главной рекомендацией может быть опережающее развитие, при котором спрос на новые специальности за счёт становления нового технологического уклада растёт быстрее безработицы, образующейся вследствие закрытия устаревающих производств. Понятно, что эти новые специальности требуют и нового образования и навыков, которые трудно освоить пожилым людям. Для смягчения этих структурных проблем необходимо давать людям отмирающих профессий возможности досрочного выхода на пенсию, переподготовки, включения в социальную сферу.
– Какова экономическая модель в Беларуси, насколько она эффективна в современном конкурент‑ ном мире, и что нам полезно было бы позаимствовать?
– Это модель социально ориентированной регулируемой рыночной экономики. Она соответствует принципам нового мирохозяйственного уклада более, чем какая-либо другая на постсоветском пространстве. В ней достаточно эффективно осуществляется регулирование ценовых пропорций, проводится активная промышленная, инвестиционная, сельскохозяйственная политика, ориентированная на рост отечественного производства. Агропромышленному комплексу уделяется особое внимание, включая развитие социальной сферы села, примером которой являются агрогородки.
– Насколько белорусская экономика интегрирована с российской? Есть ли в Беларуси журнал, аналогичный нашему?
– Весьма интегрирована. Более половины внешнеторгового товарооборота Беларуси приходится на Россию. Практически все основные отрасли белорусской экономики связаны с российской как с точки зрения сбыта товаров, так и с точки зрения получения энергоносителей, сырья, комплектующих. Мы как Постоянный комитет Союзного государства издаём журнал «Союзное государство», в котором уделяем большое внимание гуманитарному сотрудничеству, культурно-историческим вопросам, освещаем и события, связанные с нашей православной традицией.
– Вернёмся к мировой ситуации. Насколько вероятна ситуация искусственно организованного голода в мире? Мне приходилось читать, что на самом деле продуктов в мире достаточно, и что если взять какую-то крупную региональную экономику, скажем, Бразилии, то вроде как её продуктов достаточно, чтобы накормить весь мир. С другой стороны, попа‑ даются материалы, где утверждается, что через несколько лет литр воды будет стоить дороже литра бензина. Или это не про ситуацию в России, где всего очень много?
– Недавно на моём диссертационном совете в МГУ была представлена работа, в которой автор доказывал технологическую возможность производства в естественных условиях продуктов питания, достаточных для 25 миллиардов человек, без применения генетической модификации. С учетом её возможностей, а также производства белка микроорганизмами на основе метана, эти возможности безграничны. Голод на Земле вызван отношениями распределения, а не производства. Последнее можно увеличивать пропорционально спросу без каких-либо объективных ограничений. Поэтому борьба с голодом – это создание механизмов финансирования производства продуктов питания для нуждающихся групп и стран.
– Насколько велики шансы, что Европа во главе с Германией, за спиной которой стоят англосаксы, сумеет быстро нарастить свою экономическую и военную мощь и создаст нам большие военные проблемы даже без США?
– Они создают нам проблемы ежедневно, снабжая ВСУ дронами, предоставляя им услуги спутниковой связи, наводя ракеты и беспилотники на цели. Разумеется, они не могут создать нам фатальных проблем, поскольку это будет равнозначно началу ядерной войны. Но надо понимать, что бандеровцы и ВСУ боеспособны до тех пор, пока их безгранично снабжает ЕС и они фактически являются передовым отрядом НАТО. Для победы нам нужно перейти к политике мобилизации всех имеющихся ресурсов.
– Как, с вашей точки зрения, будут развиваться события в Иране, и чем закончится это противостояние, как оно повлияет на мировую экономику?
– Наиболее вероятный прогноз заключается в дальнейшем росте нефтяных цен, который спровоцирует цепную реакцию неплатежей на мировом финансовом рынке, которая повлечёт схлопывание гигантского финансового пузыря деривативов объёмом более двух квадриллионов долларов. Это будет иметь катастрофические последствия для экономической системы стран Запада, повлечёт резкое обесценение активов, лавину банкротств, рост безработицы и падение уровня жизни. Этот кризис слабо затронет Китай и Индию, экономика которых продолжит устойчивый быстрый рост, образуя новый биполярный центр мировой экономики.
Что касается самого противостояния Ирана американо-израильской агрессии, то со стороны США оно уже закончилось фактическим развалом Pax Americana. Израиль может продолжить эскалацию, втягивая в её новый виток и Вашингтон, но едва ли она принесёт им успех без применения ядерного оружия. Последнее чревато развёртыванием региональной ядерной войны, поскольку есть основания предполагать наличие оного и у Ирана. Ну и точно оно есть у Пакистана, Индии и Китая, которые жизненно заинтересованы в поставках иранской нефти. Так что попытка руководства Израиля выйти на новый виток эскалации чревата гибелью самой этой страны и исходом большинства её населения. Такой план с созданием нового Израиля на Правобережной Украине есть у тех сил, которые сорвали мирное соглашение с Украиной в 2022 году.
– За счёт чего держится Украина в военном противостоянии с более сильной страной – Россией? Есть ли что-то, чему нам у них неплохо было бы поучиться в экономическом смысле?
– В отличие от нас, нацистский русофобский режим проводит политику полной мобилизации всех имеющихся ресурсов для войны против нас. Промышленность Украины достаточно мощна и технологична, а помощь стран НАТО безгранична, чтобы вести войну. Хотя социальной защищённости населения там нет, оно запугано массовыми репрессиями и «могилизацией» всех противников нацистского режима. Надо понимать также характер современной войны, в которой роль основного оружия поражения играют дроны, которыми управляют из бункеров на расстоянии, под присмотром загрядотрядов. Для этого не нужно духовной стойкости. Достаточно страха и ненависти ко всему человеческому. Именно эта дьявольская смесь в душах нацистов делает их зверьми, убивающими всех, до кого могут дотянуться, включая своих сослуживцев. Это, конечно, не наш путь. И мы не можем рассчитывать на безграничные вливания внешних ресурсов. Нам нужно проводить экономическую политику мобилизации всех имеющихся ресурсов для победы, прекращая вывоз капитала и организовывая целевое кредитование ВПК.
– Какие профессии в будущем будут наиболее востребованы – специалист по ИИ или разносчик пиццы на самокате? Или что-то ещё?
– Я уже говорил, ИИ специалисты очень востребованы, и потребность в них будет расти. Разносчиков пиццы заменят роботы и БПЛА, когда снимут ограничения.
– Мы с вами вместе недавно были на Третьем экономическом Форуме в Мумбае (Индия). За счёт чего, с вашей точки зрения, Индия сумела подняться на 3‑е место в мире по уровню экономического развития? Что нам можно было бы взять у них, ведь Индия сегодня развивается даже быстрее, чем Китай?
– В Индии создана эффективная система управления развития экономики, соответствующая принципам нового МХУ. Как и в КНР, в Индии конституционно закреплён примат общественных интересов над частными, государство осуществляет долгосрочное стратегическое планирование, направляя и поддерживая предпринимателей целевыми низкопроцентными кредитами институтов развития, контролируя цены и развивая современную инфраструктуру. В отличие от КНР, где страной управляет самая большая в мире Компартия, в Индии функционирует самая большая в мире демократия. Но система управления развитием экономики посредством государственного регулирования денежного предложения в целях наращивания инвестиций и стимулирования инновационной активности, регулирование рыночных отношений в целях повышения общественного благосостояния весьма похожи. И ещё в Индии есть большой контингент молодых желающих трудиться людей, что создаёт большие резервы для продолжения быстрого роста.
– Каковы шаги по переводу нашей экономики в мобилизационный режим, и как это повлияет на жизни простых людей?
– Эти шаги детально прописаны и обоснованы в многочисленных докладах и книгах, которые я уже упомянул. Самое главное – подчинить денежную и банковскую систему страны целям её развития. Перейти к целевому кредитованию инвестиционной и производственной деятельности посредством специальных инструментов рефинансирования Центральным банком кредитных организаций, занимающихся финансированием производственных предприятий под их обязательства. Государственные банки включить в контуры стратегического планирования, ставя им цели наращивания инвестиционных кредитов. Прекратить вывоз капитала и стабилизировать курс рубля. Привести приоритеты бюджетной политики с соответствие с современными требованиями, удвоив расходы на образование, науку, культуру и здравоохранение. Средства для этого взять за счёт природной ренты с вывозимых природных ресурсов, восстановив экспортные пошлины на сырьевые товары. И т.д. и т.п.
– Что бы вы пожелали читателям журнала «Наука и Религия»?
– Храни вас Бог! Многие и благие лета!
Источник: НИР №9, 2026
Беседовал Сергей КЛЮЧНИКОВ