Если я был бы художником и хотел нарисовать портрет Александра Васильевича Суворова, то, пожалуй, не нашёл бы лучшего образа,
чем тот, который создал сам наш непобедимый полководец в своих письмах к дочери Наташе, которые он писал длинными вечерами, отходя от ран после знаменитого сражения на Кинбурнской косе.
За письменным столом генерал-аншеф Александр Васильевич орлиным пером старательно выводит строки для своей любимой Суворочки. На его плече восседает орёл, которого приручил полководец, а в святом углу его комнаты перед большой Богородичной иконой горит лампада…
Правда, этот портрет Александра Суворова очень напоминал бы иконографию евангелиста Иоанна Богослова, так что, возможно, даже некоторые недоумевали бы: почему это Апостол изображён в мундире русского генерала? А что поделать: принцип исторического объективизма для портретного жанра – закон.
Вот строки этого письма: «Суворочка, душа моя, здравствуй!.. Я пишу тебе орлиным пером – у меня один живёт, ест из рук… У нас здесь были драки сильнее, нежели вы дерётесь за волосы. Хорошо потанцевали! Я с балету вышел: в бок пушечная картечь, в левой руке от пули дырочка, да подо мною лошади мордочку отстрелили… Прости, мой друг Наташа, я чаю, ты знаешь, что моя матушка Государыня пожаловала Андреевскую ленту за веру и верность… Послал бы к тебе полевых цветов, очень хороши, да дорогой высохнут. Прости, голубушка, Христос Спаситель с тобою! Отец твой Александр Суворов».
В Екатерининскую эпоху правила приличия и этикета были столь же незыблемы, как законы физики. Поэтому, когда по прошению Григория Потёмкина императрица Екатерина II наградила Суворова орденом Андрея Первозванного на бриллиантовой подвеске – высшей наградой Российской империи, обойдя своим вниманием многих почтенных генералов, которые были старше Александра Васильевича и по званию, и по выслуге лет, этот жест для того времени казался событием чрезвычайным, ранее невиданным.
Чтобы понять значение Кинбурнской виктории, необходимо кратко описать начало Второй русско-турецкой войны, которая разразилась в августе 1787 года. Несмотря на то, что при дворе все понимали неизбежность нового конфликта с Турцией, Россия тем не менее оказалась не готовой к большой войне: войска были рассеяны по огромной империи, не было единого командования.
Светлейший князь Григорий Потёмкин, осознавая всю катастрофичность положения, был на грани отчаяния и в своих письмах предлагал даже оставить Крым, а сам желал устраниться от всех должностей и обязанностей: «Ведь моя карьера кончена… Я почти с ума сошёл… Ей-Богу, я не знаю, что делать…» (Из письма фельдмаршалу Румянцеву).
Острый нос – так с тюркского переводится название крепости Кыл-Бурун, которая была основана на полуострове в XV веке после его завоевания турками. Этот тюркский топоним лучше всего передаёт и форму, и географическое положение Кинбурнского полуострова, который, действительно, на географической карте вытянулся в форме длинного носа в Чёрном море – на 45 км в длину и 12 км в ширину, прикрывая собой Днепро-Бугский лиман, где князь Потёмкин основал города Николаев и Херсон, на верфях которого строили корабли для российского флота. Вплоть до революции 1917 года именно Херсон считался южной столицей Российской империи, как о том писал сам светлейший князь Екатерине Великой: «А ныне у России три столицы: на севере – Петербург, в центре – Москва, а на юге – Херсон».
Своим острым носом Кинбурнский полуостров ныне смотрит на Одессу, а во времена Суворова с Кинбурнской косы при ясной солнечной погоде были видны минареты Очакова. Поэтому полуостров и являлся стратегическим объектом для России, обеспечивая морские пути между Новороссией и Крымом. В этом контексте становится понятным, почему Кинбурнское сражение было ключевым моментом во Второй русско-турецкой войне.
Понимая подавляющее преимущество турецких войск, князь Григорий Потёмкин назначил командующим российскими гарнизонами в Херсоне и на Кинбурнской косе генерал-аншефа Александра Суворова, уповая на его полководческий гений.
Первые атаки Османского флота в сентябре 1787 года были успешно отражены. Поэтому на помощь турецкой армии поспешили французские инструкторы, которые и готовили высадку десанта для штурма Кинбурнской крепости.
На праздник Покрова Божией Матери 1787 года (1 октября по церковному календарю), когда Александр Васильевич Суворов молился в походном храме, ему сообщили о высадке турецкого десанта, ожидая приказа о немедленных действиях.
– Пусть высадятся все! – невозмутимо сказал полководец, продолжая молиться. А после литургии приказал ещё отслужить и молебен – о даровании победы.
Турецкий десант из шести тысяч янычар за это время успел даже окопаться, готовясь к отражению атаки русских войск и ожидая подкрепления. Необходимо подчеркнуть, что янычарские полки считались лучшими в турецкой армии. Янычары в Османской империи были профессиональным воинским сословием, поскольку формировалось из взятых в плен мальчиков и юношей, из которых выбирали самых крепких для обучения воинскому искусству. То есть это была элита турецкой армии, которую готовили с детства.
Под командованием Александра Суворова в начале баталии насчитывалось 1700 штыков и сабель. В полдень, после артиллерийского залпа из всех орудий, конные полки донских казаков, обогнув крепость, врубились во вражеский авангард и погнали янычар до их укреплений. Но как первая, так и вторая атака русских войск захлебнулась, наткнувшись на ожесточённое сопротивление турецких полков. В пылу кавалерийской атаки сам Александр Васильевич был ранен и едва не попал в плен. Но вовремя возле генерала оказался гренадёр Шлиссельбургского полка Степан Новиков, который штыком заколол одного янычара и застрелил другого.
Наш великий полководец умел ценить достойных врагов и, видя героизм янычар, воскликнул:
– Какие же молодцы! С такими я ещё не дрался! Какое прекрасное войско!
К вечеру на подмогу к войскам Суворова подоспели Муромский батальон и Мариупольская конная бригада. Солнце уже садилось, когда Суворов сам повёл своё войско в атаку. Расчёт был на то, что в вечернем полумраке турецкий флот уже не сможет артиллерийским огнём поддерживать свой десант. Непобедимым чудо-оружием Суворова была штыковая атака его пехотных полков, с отработанной до автоматизма тактикой непрерывного залпового огня. По вражеским флангам ударила кавалерия. Штурм был настолько стремительным и неожиданным для противника, что остатки турецкого войска, бросив свои позиции, спасались в море. Из шести тысяч янычар в Очаков вернулось всего 700 человек. Потери же русских войск составили: 138 человек убитыми и 300 ранеными.
Во время этой вечерней атаки второе ранение получил и сам Александр Суворов: пуля пробила ему левое предплечье, и от потери крови он потерял сознание. Есаул Донского полка Дмитрий Кутейников и гренадёр Огнев взяли генерала под руки и отвели к морю, где ему солёной морской водой промыли рану и сделали перевязку из платка. После этих медицинских процедур Александр Васильевич вернулся в строй и продолжил сражение.
На следующий день, 2 октября, Суворов отпраздновал победу над передовым турецким войском благодарственным молебном и строевым парадом, под звуки воинского оркестра. Своему генералу его солдаты поднесли в дар чудное Евангелие в серебряных ризах весом в 17 кг и большой серебряный крест. А также исполнили нехитрую солдатскую песенку, которую сами и сочинили, как говорится, по горячим следам:
Ныне времячко военно,
От покоя удаленно:
Наша Кинбурнска коса
Открыла первы чудеса.
Эти строки из солдатского героического эпоса для Александра Васильевича Суворова оказались пророческими…
– За Россию, братцы! За Дом Пресвятой Богородицы! – такими словами непобедимый полководец часто подымал своих богатырей в атаку, когда в критический момент боя надо было переломить ситуацию. Любовь к Царице Небесной жила в его сердце с раннего детства и до конца земного странствования. Так что и упокоится он пожелал в Александро-Невской Лавре пред чудным образом Смоленской Богоматери. Поэтому вполне закономерно, что начало чудес Генералиссимуса всех Российский войск было положено на праздник Покрова Божьей Матери. Воистину, Царица Небесная хранила своего любимца под Своим честным омофором и на Кинбурнской косе, и под Очаковом, и под Измаилом, и в Варшавской кампании, и в его знаменитом освободительном Итальянском походе, где он разбил превосходящие силы Наполеоновской армии.
P.S.
Сегодня в Суворовском храме села Кистыш, что возле летописного Суздаля, хранится особая икона Покрова Божьей Матери – дар казака Александра Римма, который с января по март с этой иконой находился на Кинбурнской косе в рядах добровольцев, защищая исторические рубежи нашей Родины. В ночь на День защитника Отечества 23 февраля 2022 года они ожидали высадки натовского десанта. Александр обзвонил своих родных и друзей, попрощавшись с ними перед штурмом превосходящих сил противника. Накануне же этих событий он взял икону Покрова Божьей Матери, которая находилась с ним в его укрытии, и с молитвой обошёл то здание, в котором держал оборону его отряд из трёх человек… Когда начался артобстрел их позиций – хаймерсами, минами, снарядами, то горело всё вокруг, ни одного здания не осталось целого. И только то место, которое казак Александр Римм – позывной «Апостол» – обошёл с иконой, осталось в целости и сохранности. Как будто кто-то накрыл их позицию невидимым покровом, так что мины то недолетали до их здания, то перелетали.
Ещё одна Покровская Победа. Как традиция, заложенная великим Суворовым. Как исполнение его заветов из «Науки Побеждать»: «Без молитвы оружия не заряжай!».
Связь времён, связь поколений. Как генетическая память… Кинбурнский полуостров, который в просторечье именуется Кинбурнской косой, является одновременно и одним из самых красивых, и одним из самых древних мест нашей необъятной Родины. Легендарная страна лесов и озёр Гилея, о которой ещё в V веке до нашей эры с восторгом писал Геродот – древнегреческий писатель, которого считают отцом исторической науки. Уникальный микроклимат, который формируют солёные воды Чёрного моря и пресные Днепро-Бугского залива. По богатству флоры и фауны – это уникальный заповедник. Именно здесь, среди озёр, затерянных в реликтовых лесах, находится самая большая в Европе популяция розовых пеликанов и диких орхидей.
Болотные топи, покрытые густым ковром папоротника в тени дубовых и осиновых рощ, местные жители называют сагами. Не многим туристам, кто отважился пройти через эти заповедные места, удавалось вернуться обратно. По народной легенде, сага – это как бы окно в другой мир, в другую историческую реальность. Считается, что путешественники, которые пропали без вести в этих уголках дикой природы, не сгинули, не утопли, а просто перенеслись во времени в доисторическую эпоху, когда возле нынешнего Херсона манил мореплавателей самый красивый город Северного Причерноморья – легендарная Ольвия.
Александр Васильевич Суворов, залечивая свои раны после Кинбурнской баталии, в этих сказочных местах прожил около года. По его приказу в честь славной победы Русского войска уже к сентябрю 1788 года здесь возвели Свято-Покровский храм. Любуясь местными красотами, в одном из писем своей любимой дочери Суворочке он писал: «Любезная Наташа! Ты меня порадовала письмом… Как же здесь весело на Чёрном море, на лимане! Везде поют лебеди, утки, кулики, по полям жаворонки, синички, лисички, а в воде стерлядки, осетры…».
Умел наш полководец и воевать, и радоваться красоте Божьего мира. А лексема «сага» в общепринятом значении означает жанр героического эпоса. Так что словосочетание «Кинбурнская сага» – это понятие многозначное во всех смыслах…
Источник: НИР №11, 2026
Владимир КАРАГОДИН